Бублик в Японии
Вечером Дианка складывала из бумаги журавлика. Русик смотрел и вздыхал.
- А у меня получается комок, - сказал он.
- Журавликов придумали в Японии, - сказала Дианка. - Там говорят: если сложить тысячу журавликов, сбудется желание.
- Тысячу! А у меня ни одного.
- Это ничего. Можно начать с одного.
- А что ещё есть в Японии?
Дианка задумалась. Ей семь лет, и она знает почти всё.
- Сады, - сказала она. - С прудами. А в прудах живут большие разноцветные рыбы. Карпы кои. Их кормят с мостика.
Бублик, рыжий и круглый, лежал у них в ногах, и при слове «рыбы» у него дёрнулось ухо. Потом он замурлыкал, и кровать чуть-чуть качнулась. Потом ещё раз. А потом запахло цветами и тёплой водой.
Дианка открыла глаза.
Они стояли в саду. Над ними цвели вишни, розовые-розовые, и лепестки падали на дорожку, как снег. Посреди сада лежал тихий пруд, через пруд шёл горбатый красный мостик, а на пруду плавали круглые листья лотоса. Был вечер, и вдоль дорожек висели бумажные фонарики, ещё не зажжённые. А посреди пруда был маленький островок с одним старым деревом.
Она посмотрела на себя. На ней было сиреневое кимоно с белыми цветами вишни и розовым поясом, белые носочки и деревянные сандалии. У Русика было синее кимоно с белыми волнами, серый пояс и такие же сандалии, которые громко стучали: тук-тук. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.
- Я стучу, - сказал Русик и потопал. - Тук-тук.
У пруда стоял журавль. Высокий, белый, с красной шапочкой на голове. А рядом с ним, подальше от воды, сидел кто-то рыжий.
Это был котёнок. Тощий, рыжий, с большими ушами. Он сидел на дорожке, вытянув шею, и смотрел на пруд так, как будто пруд мог на него прыгнуть.
- Добрый вечер, - сказал журавль и поклонился. - Я Цуру, садовник. А это Моти. Он живёт у меня в саду. Сегодня у нас праздник фонариков.
- Праздник, - сказал Моти, не отрывая глаз от пруда. - Только к воде я не подхожу.
- Почему? - спросил Русик.
- Там карпы, - прошептал котёнок. - Огромные. Они выплывают и открывают рот. Вот так: «О!» И молчат. Как будто хотят сказать что-то страшное. Или проглотить.
Русик подошёл к краю пруда. Из воды показалась большая рыба, золотая с белым, и правда открыла рот: «О!»
И тут журавль вздохнул.
- Беда у нас, - сказал он. - На празднике главный фонарик плывёт по пруду на лодочке к островку. Там его вешают на старое дерево, и тогда загораются все фонарики в саду. А лодочка застряла. Вон, посередине. В листьях лотоса.
Все посмотрели. Посреди пруда стояла маленькая бумажная лодочка с фонариком. Её обступили круглые листья, и она не могла плыть ни туда, ни сюда.
- Я бы дошёл, - сказал журавль. - Но там глубоко. Мне по самый клюв. А больше сюда никто не дотянется.
- Карпы могут довезти, - сказал Моти. - Они там плавают. Но их же надо попросить. А они говорят только «О».
Дианка присела рядом с котёнком.
- А может, «О» - это у них «здравствуй»? - сказала она.
- Или «как интересно», - добавил Русик. - Они просто удивляются. Смотри, они на нас удивляются. Давай им тоже скажем «О».
Он наклонился к воде и сказал:
- О!
Карп открыл рот: «О!»
- О-о! - сказал Русик.
- О-о! - сказал карп. Ну, то есть открыл рот два раза.
Русик засмеялся. А котёнок смотрел, смотрел, а потом подошёл к самому краю. Очень медленно. Положил лапки на камень у воды и наклонился.
- О, - сказал он.
Из воды выплыл самый большой карп. Совсем золотой, с длинными плавниками, как шёлковые ленты.
- О, - ответил он. И вдруг заговорил, тихо, как будто вода булькала: - Наконец-то. Я Кин. Я столько лет говорю тебе «здравствуй», а ты всё убегаешь.
- Ты говорил «здравствуй»? - удивился Моти.
- Конечно. А ты что думал?
Котёнок смутился и почесал за ухом.
- Кин, - сказал он. - Там лодочка застряла. Ты можешь её довезти?
- Могу, - сказал карп. - Но я не знаю, куда её везти. Я под водой, я не вижу островка. Мне нужен кто-то сверху. Чтобы показывал.
Моти посмотрел на воду. Вода была тёмная и мокрая. Он посмотрел на золотую спину карпа. Спина была широкая и гладкая.
- Садись, - сказал Кин. - Я поплыву медленно. Ты не намокнешь.
Котёнок оглянулся на детей. Русик кивнул. Дианка кивнула. И Моти шагнул с камня на спину карпа. Спина качнулась. Котёнок присел и вцепился коготками в золотую чешую. Совсем чуть-чуть.
Кин поплыл. Медленно, ровно, как лодка. Моти сидел у него на спине, и уши у него торчали, как два паруса.
- Левее! - командовал котёнок. - Теперь прямо! Вот она!
Он дотянулся до бумажной лодочки, отодвинул лапкой лист лотоса, и лодочка поплыла. Кин толкал её носом, а Моти показывал дорогу: к островку, к старому дереву.
Журавль Цуру перелетел на островок и повесил фонарик на ветку. И в ту же минуту по всему саду загорелись фонарики. Сотни. Красные, белые, розовые. Они отражались в пруду, и казалось, что под водой тоже праздник. А карпы выплывали и говорили: «О! О! О!»
Моти вернулся на берег на спине Кина, сухой и гордый.
- Я плавал, - сказал он. - На рыбе. Сверху.
Журавль Цуру подошёл к детям и положил на ладошку Русику маленького бумажного журавлика.
- С этого начинается тысяча, - сказал он. - Загадай желание.
Русик зажал журавлика в кулаке и загадал.
Моти свернулся у самой воды, на тёплом камне, как рыжий бублик, и замурлыкал. А рядом в пруду Кин тихо говорил: «О». И глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.
Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах, поперёк одеяла, лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на Дианку так, как будто хотел что-то сказать.
- А я в детстве, - сказал он, - однажды катался на золотой рыбе. Верхом...
Но не договорил: зевнул и уснул.
Русик разжал кулак, не просыпаясь. В руке лежал маленький бумажный журавлик.
В дверь заглянул папа.
- Кто это говорит «О»? - спросил он.
- Это карпы, - сказал Русик сквозь сон. - Они так здороваются.
Папа засмеялся и прикрыл дверь. А утром Русик положил журавлика в коробку с сокровищами, рядом с ледяной снежинкой. А потом сел и сложил второго. Получился комок. Но это ничего. Можно начать с одного.
