Бублик в школе волшебников
Вечером Русик рисовал ёжика. Рисовал-рисовал, а потом карандаш соскочил, и на ёжике получилась большая чёрная загогулина.
- Всё, - сказал Русик и бросил карандаш. - Я ошибся. Всё испортил.
- Ничего не испортил, - сказала Дианка. Ей семь лет, и она знает почти всё. - Из ошибки всегда можно что-нибудь сделать.
- А волшебники ошибаются?
Дианка подумала.
- Волшебники - нет, - сказала она. - Наверное.
Бублик, рыжий и круглый, лежал у них в ногах. Он посмотрел на загогулину, на Русика и замурлыкал. Кровать чуть-чуть качнулась. Потом ещё раз. А потом запахло свечками и старыми книжками.
Дианка открыла глаза.
Они стояли в высоком круглом зале. Под потолком сами собой плавали свечки. На полках стояли баночки с разноцветным светом: в одной светилось синее, в другой зелёное, в третьей розовое. В большое круглое окно было видно вечернее небо, сад и высокую башню. А на круглом столе стояла чашка с водой.
Она посмотрела на себя. На ней был длинный сиреневый плащ с золотыми звёздами и высокая острая шляпа, тоже сиреневая, тоже со звёздами. У Русика такой же плащ, только тёмно-синий, с серебряными месяцами, и синяя шляпа, которая всё время сползала ему на глаза. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной, прямо поверх плаща.
- Я волшебник, - сказал Русик из-под шляпы. - Только я ничего не вижу.
- Добро пожаловать, - сказал кто-то.
У стола стоял старый волшебник. Борода у него была белая, длинная, до пояса, плащ фиолетовый в серебряных звёздах, а на плече сидела сова и моргала.
- Я Звездочёт, - сказал он. - Учитель. А это сова Ухти. Все ученики разъехались на каникулы. Остался только он.
Из-под стола торчал рыжий хвост. Потом показались уши. Потом весь котёнок - тощий, лопоухий и очень несчастный.
- Это кот, - сказал Русик, сдвинув шляпу.
- Я Клякса, - сказал котёнок.
- Почему Клякса?
- Потому что я однажды хотел наколдовать чернила, - вздохнул котёнок. - А наколдовал кляксу. На весь потолок. Она до сих пор там. Вон.
Все посмотрели на потолок. Там и правда было большое тёмное пятно, похожее на облако.
- У меня всё выходит не так, - сказал Клякса. - Говорю «дождик» - выходит снег. Говорю «каша» - выходит чай. А сегодня самая главная ночь. Ночь Звезды. Каждый год школьный кот зажигает над башней звезду. Это должен сделать я. А я ошибусь. Я всегда ошибаюсь.
- А если ошибёшься, что будет? - спросил Русик.
- Не знаю, - прошептал котёнок. - Вдруг вместо звезды выйдет огурец?
Звездочёт погладил бороду.
- Давайте сначала поучимся, - сказал он. - Пока солнце не село. Вот вам палочки.
Он дал Дианке и Русику по деревянной палочке с маленькой звёздочкой на конце.
- Наведите на чашку и скажите: «Бурум-барам, цвети!» Из воды вырастет цветок.
Дианка навела палочку на чашку и сказала, очень старательно:
- Бурум-барам, цвети!
Вода в чашке забулькала, и из неё вырос розовый цветок. Сова Ухти сказала «ух».
Потом очередь Русика. Шляпа съехала ему на нос, он махнул палочкой и сказал:
- Бурум-бурум... ой, барам! Цвети!
Вода забулькала. Чашка подпрыгнула. И из неё выпрыгнула зелёная лягушка. Села на стол, посмотрела на всех и сказала:
- Ква.
Русик сначала испугался, что всё испортил. Потом посмотрел на лягушку. Лягушка была очень довольная. Тогда Русик засмеялся. Засмеялась Дианка. Засмеялся Звездочёт, так что борода затряслась. Даже сова сказала «ух-ху-ху».
- Какая прекрасная ошибка! - сказал Звездочёт. - Лягушки в нашей школе ещё не было.
Клякса смотрел на лягушку, открыв рот.
- Тебе не страшно? - спросил он Русика. - Ты же ошибся.
- Смешно, - сказал Русик. - Ошибаться не страшно, ошибаться смешно. И из ошибки получается то, чего никто не придумал. Вот лягушка. Её же никто не придумывал.
- Ква, - согласилась лягушка.
Солнце село. Небо над садом стало тёмно-синим, пустым и тихим. Все поднялись на башню. Наверху была круглая площадка с низкой каменной стенкой, а над ней только небо.
- Пора, - сказал Звездочёт. - Клякса, у котов вместо палочки хвост. Подними хвост и скажи: «Звезда, зажгись!»
Котёнок вышел на середину площадки. Уши у него дрожали. Он посмотрел на Русика. Русик кивнул из-под шляпы. Дианка показала большой палец. Лягушка на плече у Русика сказала «ква».
Клякса поднял хвост трубой, зажмурился и сказал:
- Звёздочки, зажгитесь!
Он сразу понял, что ошибся. Сказал «звёздочки», а надо было «звезда». Котёнок открыл глаза и сжался.
А небо засветилось.
Не одна звезда. Тысяча. Много тысяч. Маленькие, серебряные, они вспыхивали одна за другой, по всему небу, над башней, над садом, над горами вдалеке, и небо стало таким, каким не было никогда. Как будто кто-то рассыпал по нему сахар.
Все молчали. Потом Звездочёт сказал тихо:
- Ох. Какая. Прекрасная. Ошибка.
- Я ошибся, - прошептал Клякса. - И вышло красивее.
- Теперь так и будем зажигать, - сказал Звездочёт. - Каждый год. Только ты, Клякса, больше не исправляйся.
Одна маленькая звёздочка покачалась в небе, отцепилась и медленно-медленно опустилась прямо Русику в ладошку. Она была серебряная, маленькая и тёплая.
Русик зажал звёздочку в кулаке.
Клякса свернулся в шляпе у Звездочёта и замурлыкал. Лягушка уселась рядом. Сова закрыла один глаз, потом второй. Звёзды над башней тихонько мигали. И глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.
Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах, поперёк одеяла, лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на Дианку так, как будто хотел что-то сказать.
- А я в детстве, - сказал он, - зажёг целое небо. Хотел одну звезду, а получилось...
Но не договорил: зевнул и уснул.
Русик разжал кулак, не просыпаясь. В руке лежала маленькая серебряная звёздочка.
В дверь заглянул папа.
- Кто тут колдует? - спросил он шёпотом.
- Я ошибся, - сказал Русик сквозь сон. - И получилась лягушка.
Папа засмеялся и прикрыл дверь. А утром Русик положил звёздочку в коробку с сокровищами, рядом с деревянным башмачком. А потом взял вчерашний рисунок и дорисовал к чёрной загогулине глаза и лапки. Получилась лягушка. Очень довольная.
