Бублик на ярмарке
Вечером Русик кружился посреди комнаты. Кружился, кружился, пока комната не поехала, а потом упал на кровать и засмеялся.
- Я карусель!
- На ярмарке бывает настоящая карусель, - сказала Дианка. - Старинная. С деревянными лошадками. Играет музыка, а лошадки едут по кругу и скачут вверх-вниз.
- А они живые?
- Нет, - сказала Дианка. Потом подумала. - Хотя кто их знает.
Бублик, рыжий и круглый, забрался к ним в ноги на одеяло. Он посмотрел на Русика, у которого всё ещё кружилась голова, и замурлыкал. Кровать качнулась. Потом ещё раз. И запахло сахарной ватой, жареными орешками и яблоками в карамели.
Дианка открыла глаза.
Они стояли посреди вечерней ярмарки. Над головой висели гирлянды из разноцветных фонариков, вокруг стояли полосатые палатки, лотки с яблоками в карамели, с сахарной ватой и с воздушными шариками. Играла музыка. А посреди площади стояла старинная карусель под круглым полосатым куполом. На ней были деревянные лошадки: белые, гнедые, в яблоках, с золотыми гривами и красными сёдлами. Только карусель не крутилась. Она стояла.
Она посмотрела на себя. На ней было платье в красно-белую полоску с большим бантом, белые гольфы, красные туфельки и соломенная шляпка с красной ленточкой. У Русика - рубашка в такую же полоску, синие шорты на подтяжках, белые гольфы, коричневые ботинки и такая же соломенная шляпа. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.
- Мы нарядные, - сказал Русик. - Как на праздник.
- Это и есть праздник, - сказал кто-то сверху.
На лотке с леденцами, между банками, сидел котёнок. Тощий, рыжий, с большими ушами. Рыжий, как леденец.
- Меня зовут Леденец, - сказал он. - Я живу на ярмарке. Сегодня Ночь карусели. Раз в год лошадки оживают и катают всех, кто захочет. Только я никогда не катаюсь. Я боюсь.
- Чего?
- Карусели, - сказал Леденец. - Она крутится. А лошадки скачут. А голова кружится. А вдруг улетишь?
Из-за карусели вышла толстая добрая овечка в полосатом фартуке. Она крутила ручку маленького органчика, но органчик молчал.
- Ах, беда, - сказала овечка. - Я тётушка Пышка, хозяйка карусели. Лошадки уже проснулись, а карусель не едет. Ромашки нет.
- Кто такая Ромашка?
- Самая маленькая лошадка. Белая, с ромашками на боках. Её место - вон, пустое. Без неё карусель не тронется: так уж она устроена, все должны быть на местах.
И правда, между лошадками было одно пустое место. Остальные лошадки уже ожили: моргали, переступали копытцами и вздыхали.
Дети пошли искать. Под лотком с орешками никого не было. За палаткой с шариками тоже. А за ларьком с сахарной ватой кто-то тихонько всхлипнул.
Там стояла маленькая деревянная лошадка, белая, с нарисованными ромашками, и прятала голову в розовом облаке сахарной ваты.
- Ромашка? - спросила Дианка.
- Я не поеду, - сказала Ромашка в вату. - Я боюсь кружиться. Всё мелькает, голова кружится. Я в прошлом году чуть не заплакала.
Леденец, который пришёл за детьми, сел рядом.
- Я тоже боюсь, - сказал он. - Я вообще ни разу не катался.
Они сидели рядом, лошадка и котёнок, и боялись вместе.
Тогда Русик сел перед ними на корточки. В кружении он разбирался лучше всех.
- Слушайте, - сказал он. - Я дома всё время кружусь. Чтобы голова не кружилась, надо смотреть на одну точку. На что-нибудь, что не крутится. И смеяться. Тогда голова не кружится, а смеётся.
- На какую точку? - спросила Ромашка.
- На Дианку, - сказал Русик. - Она будет стоять и махать. Каждый раз, как подъедете, - смотрите на неё.
Леденец посмотрел на Ромашку. Ромашка посмотрела на Леденца.
- Я поеду с тобой, - вдруг сказал котёнок. - Сяду тебе на спину. Вдвоём не так страшно. Если я испугаюсь, ты меня держи. А если ты - я тебя.
Ромашка вытащила голову из сахарной ваты. На носу у неё осталось розовое облачко.
- Правда поедешь?
- Правда, - сказал Леденец. Уши у него были прижаты, но голос был твёрдый.
Ромашка поскакала на своё место. Леденец забрался ей на спину, прямо в красное седло, и вцепился в золотую гриву. Русик сел на гнедого коня рядом. А Дианка встала у органчика и подняла руку.
- Поехали! - сказала тётушка Пышка и повернула ручку.
Органчик заиграл. Карусель дрогнула и поехала. Медленно. Потом быстрее. Лошадки поскакали вверх-вниз, огоньки замелькали, музыка закружилась.
Первый круг Леденец ехал зажмурившись.
На втором открыл один глаз и увидел Дианку. Она махала. Он махнул ей хвостом.
На третьем он открыл оба глаза. Дианка махала. Ромашка смотрела на неё и смеялась. И Леденец тоже засмеялся.
А на четвёртом круге он уже кричал «у-у-у!» вместе с Русиком, и голова у него не кружилась, а смеялась.
Потом на карусель полезли все. Зайчата, поросята, ежата и даже тётушка Пышка, которая с трудом влезла на самую толстую лошадь. Дианка тоже покаталась, а органчик играл сам. Карусель крутилась до самой ночи, а вокруг горели фонарики и пахло карамелью.
Когда карусель остановилась, тётушка Пышка достала из кармана фартука маленького деревянного конька. Расписного, белого, с крошечными ромашками на боках.
- Это вам, - сказала она. - Маленькая Ромашка. Чтобы помнили, как она впервые прокатилась без страха.
Дианка зажала конька в кулаке.
Леденец уснул прямо в седле у Ромашки, обняв её за шею. Ромашка тоже уснула, стоя, как и положено лошадкам. А глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.
Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный.
- А я в детстве, - сказал он, - однажды катался на карусели. Без рук...
Но не договорил: зевнул и уснул.
Дианка разжала кулак. На ладошке лежал маленький расписной деревянный конёк с ромашками на боках.
В дверь заглянула мама.
- Кто тут кружится? - спросила она шёпотом.
- Карусель, - сонно сказал Русик. - Но уже приехала.
Мама засмеялась и прикрыла дверь.
А утром Дианка положила конька в коробку с сокровищами, рядом с бумажным котиком. И весь день ей казалось, что где-то тихонько играет органчик.
