Бублик и жирафы
Вечером Русик смотрел передачу про Африку. Там жирафы ели листья с высоких деревьев, а один жираф высунул язык. Длинный-длинный и синий.
- Фу! - сказал Русик. - У него язык синий!
- Это чтобы не обгорал на солнце, - сказала Дианка.
- А зачем такой длинный?
- Чтобы доставать листики. И чтобы умываться.
- Языком? - Русик скривился. - Как Бублик?
Дианка задумалась. Ей семь лет, и про жирафов она знает много. Но умывается ли жираф языком, как Бублик, она не знала.
А Бублик, рыжий и круглый, лежал у них в ногах на одеяле и как раз умывался. Лапой и языком. Потом посмотрел на телевизор, на жирафа, и почему-то вздохнул. Потом замурлыкал. Кровать качнулась. Потом ещё раз. И стало очень тепло, и запахло сухой травой и солнцем.
Дианка открыла глаза.
Они стояли в саванне. Трава была высокая и золотая, а небо огромное, оранжевое от заката. Вдалеке паслись зебры, по краю неба тянулись синие горы. А рядом росла акация - высокая, с плоской зелёной верхушкой, как зонтик. На самой верхней ветке висело круглое гнёздышко из травинок.
Она посмотрела на себя. На ней было лёгкое песочное платье с карманами, оранжевый шарфик на шее, соломенная шляпа с широкими полями и коричневые сандалии. У Русика такая же песочная рубашка, шорты, оранжевый шарфик и соломенная шляпа. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.
- Я в Африке! - сказал Русик. - Тут жарко!
- Тс-с-с! - донеслось из травы. - Не шумите. А то она придёт.
В траве сидел котёнок. Тощий, рыжий, с большими ушами. Шёрстка у него была цвета травы на закате, и если бы не уши, его бы никто не заметил.
- Кто придёт? - спросила Дианка.
- Пятнашка, - прошептал котёнок. - Жирафиха. Она добрая. Но у неё язык. Вот такой! - Котёнок развёл лапы. - Синий. Мокрый. Как полотенце. Она как лизнёт - и ты весь мокрый, и шерсть дыбом. Меня зовут Абрикос. Я живу у жирафов. А от её языка я прячусь.
Тут над травой поднялась пятнистая голова на длинной шее. Это была жирафиха. Высокая, жёлтая, в коричневых пятнах, с маленькими рожками и длинными ресницами. Глаза у неё были грустные.
- Здравствуйте, - сказала она. - Вы не умеете лазать по деревьям?
- Немножко, - сказала Дианка. - А что случилось?
- Птенец, - вздохнула Пятнашка. - Маленький ткачик. Выпал из гнезда.
Она осторожно опустила голову к самой траве. Там, под акацией, сидел птенец. Крошечный, жёлтенький, пушистый. Он пищал и смотрел вверх, на гнездо.
- Его надо посадить обратно, - сказала Пятнашка. - Я бы подняла его, но у меня нет рук. Только голова и язык. А если взять его в рот, он испугается.
- А мы не достанем, - сказал Русик, задрав голову. - Даже если Дианка встанет мне на плечи.
- Кто-то должен сесть ко мне на голову, - сказала Пятнашка. - И посадить птенца. Кто-то лёгкий. С мягкими лапками.
Все посмотрели на Абрикоса.
- Я? - пискнул Абрикос. - На голову? Там же язык близко!
Пятнашка вздохнула и нечаянно облизнулась. Язык был длинный и синий. Абрикос нырнул в траву.
Русик сел рядом с котёнком на корточки.
- Слушай, - сказал он. - А зачем она тебя лижет?
- Не знаю. Наверное, хочет съесть.
- Жирафы едят листья, - сказал Русик. - Она лижет, потому что ты ей нравишься. Бублик тоже всех лижет, кого любит. А папа целует меня в макушку. Это одно и то же. Только у неё язык длинный.
Абрикос высунул нос из травы.
- Она меня любит?
- Конечно, - сказала Пятнашка. - Ты же самый маленький в нашем стаде. Я хотела тебя умыть.
Абрикос долго смотрел на неё. Потом на птенца, который пищал всё жалобнее. Потом вылез из травы. Сам. Подошёл к Пятнашке. Близко. Совсем близко. Закрыл глаза.
- Ладно, - сказал он. - Один раз. Можно.
Пятнашка лизнула его. Осторожно-осторожно. От носа до хвоста.
Шерсть у Абрикоса встала хохолком, как у попугая. Он стоял мокрый, взъерошенный и очень смешной. Русик захохотал. Дианка тоже. А Абрикос открыл глаза и вдруг засмеялся сам.
- Тёплый, - сказал он удивлённо. - Язык тёплый! И совсем не страшный!
Дианка взяла птенца в ладошки, он был лёгкий, как пушинка, и посадила его Абрикосу на спину, между ушами и хвостом. Абрикос забрался Пятнашке на голову, между рожками. И Пятнашка медленно подняла шею. Выше. Выше. Ещё выше. До самой верхушки акации.
Абрикос осторожно снял птенца со спины мягкой лапкой и посадил в гнездо. Птенец пискнул и сразу затих. Дома.
- Посадил! - крикнул Абрикос сверху. - Он в гнезде!
Над акацией закружились птички-ткачики, жёлтые и весёлые. Они чирикали, будто хлопали в ладоши.
Пятнашка опустила голову, и Абрикос спрыгнул в траву. Птички-ткачики слетели вниз и принесли детям маленький браслетик из разноцветных бусинок, красных, жёлтых, синих и зелёных.
- Это вам, - прочирикали они. - Мы сплели. На память о саванне.
Дианка зажала браслетик в кулаке.
Солнце село. В небе зажглись крупные звёзды. Абрикос свернулся клубочком у Пятнашки между передними ногами и замурлыкал. А Пятнашка тихонько лизнула его в макушку. Он не проснулся. И глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.
Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. Телевизор был выключен. А в ногах лежал Бублик - круглый, рыжий и почему-то с хохолком на макушке.
- А я в детстве, - сказал он, - однажды катался на голове у жирафа...
Но не договорил: зевнул и уснул.
Дианка разжала кулак. В ладошке лежал маленький браслетик из разноцветных бусинок.
В дверь заглянул папа.
- Кто это у нас не спит? - спросил он.
- Жирафы, - пробормотал Русик. - Поцелуй меня в макушку.
Папа улыбнулся, послал ему из двери воздушный поцелуй и тихонько её прикрыл.
А утром Дианка положила браслетик в коробку с сокровищами, рядом с синей розеткой. А Бублик весь день ходил с хохолком. Пригладить его не смог никто.
