Бублик и панды
Вечером Русик прыгал по ковру в классики. Квадратиков на ковре не было, поэтому он их представлял.
- Раз! Два! Три! - говорил он и прыгал. - Видишь, как я умею?
- Вижу, - сказала Дианка. Она сидела в кровати с плюшевой пандой. - А панды умеют прыгать?
- Не знаю. Они же круглые.
- Панды живут в бамбуковом лесу, - сказала Дианка. Ей семь лет, и она знает почти всё. - Едят бамбук и катаются по траве. Про прыгать я не знаю.
Русик запрыгнул в кровать с последнего квадратика. Бублик, рыжий и круглый, лежал у них в ногах. Его подбросило, он посмотрел на Русика очень строго, а потом всё-таки замурлыкал. Кровать чуть-чуть качнулась. Потом ещё раз. А потом запахло дождиком и зелёными листьями.
Дианка открыла глаза.
Вокруг стоял лес. Только деревья в нём были не деревья, а высокие зелёные палки, гладкие, с колечками, и наверху шелестели узкие листики. Это был бамбук. Между бамбуком лежал лёгкий утренний туман, вдали синели круглые горы, а рядом шумел ручей.
Она посмотрела на себя. На ней была красная шёлковая курточка с золотыми пуговками-узелками и маленьким стоячим воротничком, широкие сиреневые штаны и чёрные мягкие тапочки. У Русика такая же курточка, только синяя, и чёрные штаны. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.
- Я гладкий, - сказал Русик и погладил рукав.
На поляне сидели панды. Большие, круглые, чёрно-белые, как будто их нарисовали двумя красками. Они сидели, как сидят дети в песочнице, держали в лапах бамбук и хрустели. Хрум. Хрум.
А на камне у ручья сидел кто-то рыжий. Тощий, длинный, с большими ушами. Он сидел и смотрел на воду так грустно, как будто вода у него что-то отняла.
- Это кот, - сказал Русик.
- Я Лапша, - сказал котёнок.
- Почему Лапша?
- Я однажды прыгнул на стол, - вздохнул котёнок. - И не допрыгнул. То есть допрыгнул, но прямо в миску с лапшой. С тех пор я Лапша. И больше не прыгаю. Никогда.
Самая старая панда отложила бамбук и подошла к детям. Шла она вразвалочку, медленно, и мех у неё на ушах был совсем чёрный.
- Доброе утро, - сказала она. - Я бабушка Мэй. Вы очень вовремя. У нас Бао на том берегу.
Она показала лапой через ручей. На том берегу на зелёной траве сидел маленький пушистый пандёнок. Он смотрел на них и тихонько пищал:
- Мя-у-у. То есть у-у-у.
- Он вчера ушёл по мостику за самым сладким бамбуком, - сказала бабушка Мэй. - А ночью был дождь, и мостик унесло. Теперь там только камни.
Через ручей шли камни. Семь круглых серых камней, один за другим. Ручей был неглубокий, но быстрый и очень холодный, и камни торчали из воды, мокрые и блестящие.
- Так пусть он прыгает по камням, - сказал Русик.
- Он не умеет, - сказала бабушка Мэй. - И боится. А мы большие и тяжёлые. Камни для нас слишком маленькие, они под нами качаются. А по воде нам нельзя: панды не любят мокнуть. Нужен кто-то лёгкий. Кто покажет Бао, как прыгать.
Все посмотрели на Лапшу. Лапша посмотрел на камни.
- А вдруг я не допрыгну? - сказал он. - Как тогда. До лапши.
- Тогда намочишь лапы, - сказала Дианка. - Ручей неглубокий. Это же не страшно, это мокро.
- Мокро - это тоже неприятно, - сказал котёнок.
Тут Русик сел рядом с ним на корточки.
- Слушай. Это как классики, - сказал он. - Прыгаешь на один квадратик и говоришь «раз». Потом на другой и говоришь «два». Когда считаешь вслух, бояться некогда. Ты думаешь про счёт, а не про страшное. Я так всегда.
- А ты будешь считать со мной? - спросил котёнок.
- Буду. Громко.
Дианка достала из рюкзака верёвочку.
- Возьми конец в зубы, - сказала она. - Мы будем держать здесь, а ты отнесёшь его Бао. Тогда ему будет за что держаться.
Котёнок взял верёвочку в зубы. Подошёл к первому камню. Посмотрел на Русика.
- Раз! - крикнул Русик.
И Лапша прыгнул. Камень качнулся, котёнок растопырил лапы, но устоял.
- Два! - крикнул Русик.
Лапша прыгнул на второй. Потом на третий. Он уже не смотрел на воду, он слушал. Панды на берегу тоже стали считать, хором, басом:
- Четы-ы-ыре! Пя-а-ать!
На шестом камне котёнок поскользнулся, лапа ушла в воду, и хвост тоже. Но он вытащил лапу, отряхнул её и прыгнул на седьмой. И на берег.
- Семь! - закричали все.
Бао обнял котёнка так, что из него вышел воздух. Лапша выбрался из пушистых лап, отдал Бао конец верёвочки и сказал:
- Держи. И слушай счёт. Я прыгну, а ты за мной. Камешек за камешком.
И они пошли обратно. Котёнок прыгал первым, пандёнок, держась за верёвочку, переваливался за ним. Русик считал. Панды считали. Дианка держала верёвочку обеими руками.
- Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Шесть!
На седьмом камне Бао поскользнулся и сел прямо в ручей. Вода была ему по пузо. Он посидел, подумал и засмеялся. А бабушка Мэй потянулась лапой, достала его из воды, как пирожок из кастрюли, и прижала к себе мокрого.
- Он прыгал! - сказала она. - Мой Бао прыгал!
- Это Лапша прыгал, - сказал Бао. - А я за ним.
Вечером в бамбуковом лесу зажглись круглые красные фонарики. Панды катались по траве, а Бао научил всех прыгать по камням, раз-два-три, и в ручей сели все по очереди. Дианка достала из рюкзака печенье, а панды угощали всех самым сладким бамбуком. Бамбук оказался невкусный, но очень хрустящий.
Бабушка Мэй дала Русику маленький бумажный веер. Сложенный, а если раскрыть - на нём розовый цветок.
- Это чтобы было не жарко прыгать, - сказала она.
Русик зажал веер в кулаке.
Лапша свернулся в пушистом животе у Бао и замурлыкал. Бао тоже попробовал мурлыкать, но у него получилось «хрум». Фонарики качались, бамбук шелестел. И глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.
Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах, поперёк одеяла, лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на Дианку так, как будто хотел что-то сказать.
- А я в детстве, - сказал он, - перепрыгнул целую реку. По камням. Раз, два...
Но не договорил: зевнул и уснул.
Русик разжал кулак, не просыпаясь. В руке лежал маленький бумажный веер с розовым цветком.
В дверь заглянул папа.
- Кто тут считает во сне? - спросил он. - Ого, веер. Вам жарко?
- Это от панд, - сказал Русик и опять уснул.
Папа засмеялся и прикрыл дверь. А утром Русик положил веер в коробку с сокровищами, рядом с ракушкой-спиралькой. А потом прыгал по ковру в классики. До семи. Без ошибок.
