Бублик и оркестр
Вечером Дианка долго не могла уснуть.
- Завтра утренник, - сказала она в темноте. - Я буду петь песенку. Одна. А все будут смотреть.
- Я буду хлопать, - сказал Русик. - Громче всех.
- Спасибо, - сказала Дианка. - Только мне всё равно немножко страшно.
Дианка смелая. Она не боится темноты, больших собак и даже уколов. Но петь одна перед всеми - это совсем другое дело.
Бублик, рыжий и круглый, лежал у них в ногах. Он посмотрел на Дианку, подумал и замурлыкал - тихо, как будто пел ей песенку. Кровать чуть-чуть качнулась. Потом ещё раз. А потом где-то заиграла скрипка.
Дианка открыла глаза.
Они стояли в парке маленького старого городка. Был тёплый летний вечер. На деревьях загорались фонарики, на скамейках рассаживались люди, а посередине площади стояла круглая белая беседка с крышей, похожей на шляпу. В беседке настраивались музыканты.
Она посмотрела на себя. На ней было бархатное сиреневое платье с белым кружевным воротничком и блестящие чёрные туфельки. У Русика - белая рубашка, синий бархатный жилет, синие шортики и синяя бабочка на шее, которая всё время съезжала набок. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.
- Мы на концерте, - сказала Дианка. - Нарядные.
- Я бабочка, - сказал Русик и поправил бабочку.
Музыканты были самые разные. Длинный худой скрипач с кудрями. Толстый дяденька с огромной золотой трубой, которая закручивалась, как улитка. Девушка с флейтой. Барабанщик с усами. А перед ними стоял маленький седой старичок в чёрном фраке, с пушистыми белыми волосами и тонкой палочкой в руке. Это был дирижёр, маэстро Ноткин.
- А, наши слушатели! - обрадовался он. - Садитесь в первый ряд. Только где же Смычок? Смычок! Через пять минут начинаем!
Из-под барабана высунулся тощий рыжий котёнок с большими ушами.
- Я тут, - сказал он. - Я не пойду.
- Это мой котёнок, - объяснил маэстро. - У него в оркестре самая важная нота. Самая последняя. Когда музыка кончается, кто-то должен сделать «дзинь». На треугольнике. Иначе музыка не знает, что она кончилась, и всем неловко.
Он показал маленький серебристый треугольник на ниточке и палочку к нему.
- Один «дзинь», - сказал котёнок из-под барабана. - А все будут смотреть. Весь город. В прошлый раз я спрятался, и музыка не кончилась. Все так и сидели до утра.
- Ну, не до утра, - сказал маэстро. - Но долго.
Дианка присела к барабану.
- Мне завтра петь, - сказала она котёнку. - Одной. И мне тоже страшно, что все будут смотреть.
- Правда? - Смычок высунулся побольше. - Тебе тоже?
- Правда.
Котёнок вылез, сел рядом с Дианкой и вздохнул. Им обоим стало немножко легче, потому что вдвоём бояться не так страшно.
А Русик в это время смотрел на людей на скамейках. Долго смотрел. И вдруг сказал:
- А вы представьте, что все в пижамах!
- Как это? - спросил котёнок.
- Ну вот смотри. Тот дяденька с трубой - в пижаме с уточками. А маэстро - в ночном колпаке с кисточкой. А вон та тётя в шляпе - в тапочках с зайчиками. Все-все в пижамах, и им пора спать.
Котёнок посмотрел на толстого трубача. Представил его в пижаме с уточками. И фыркнул. Посмотрел на маэстро в колпаке с кисточкой - и захихикал в лапу. А потом представил весь город в пижамах и тапочках, и засмеялся так, что упал на спину.
- В пижамах не страшно, - сказал он, отсмеявшись. - В пижамах смешно.
- И ещё, - сказала Дианка. - Ты смотри не на всех. Ты смотри на нас. Мы будем в первом ряду.
Маэстро постучал палочкой. Стало тихо. И музыка началась.
Скрипка запела, как ручеёк. Флейта - как птичка. Толстая труба заговорила низко-низко, как добрый бегемот. Барабан застучал, и Русик начал качать ногой. Люди на скамейках слушали и улыбались, а фонарики на деревьях покачивались, как будто тоже танцевали.
Смычок стоял сзади, у пюпитра, с треугольником в одной лапе и палочкой в другой. Уши у него дрожали. Музыка становилась всё громче, всё выше - это значило, что скоро конец.
Котёнок посмотрел на людей. Людей было много. Очень много. Он начал прижимать уши...
И тут он увидел первый ряд. Там сидели Дианка и Русик. Русик показывал на трубача и делал вид, что спит, подложив ладошки под щёку. Дианка улыбалась и кивала.
Котёнок вспомнил про пижаму с уточками. Уши у него встали на место.
Маэстро поднял палочку высоко-высоко. Оркестр сыграл последний громкий аккорд - и замер.
И Смычок сделал:
- Дзинь!
Звонко, чисто и точно вовремя. Звук поднялся над парком, над фонариками, к самым звёздам. И музыка поняла, что кончилась.
Сначала было тихо. А потом весь парк захлопал. Громче всех хлопал Русик. Смычок поклонился, как маэстро учил, и чуть не уронил треугольник от радости.
- Я сделал «дзинь»! - сказал он. - Все смотрели, а я сделал!
- Они же были в пижамах, - шепнул Русик.
- Вот именно, - сказал котёнок.
После концерта маэстро Ноткин подошёл к детям. В руке у него был ещё один треугольник - маленький-маленький, серебристый, на ниточке, с палочкой не больше спички.
- Это тебе, - сказал он Дианке. - Чтобы у твоей песни тоже был хороший конец. Завтра споёшь, а в конце - «дзинь». Для себя.
Дианка зажала треугольник в кулаке. Смычок свернулся в футляре от скрипки, как в кроватке, и замурлыкал. Фонарики в парке гасли один за другим, и глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.
Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах, поперёк одеяла, лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на Дианку так, как будто хотел что-то сказать.
- А я в детстве, - сказал он, - играл в оркестре. Самую главную ноту...
Но не договорил: зевнул и уснул.
Дианка разжала кулак. В руке лежал маленький серебристый треугольник на ниточке.
В дверь заглянул папа.
- Кто тут не спит? - спросил он. - Тебе завтра петь. Что это у тебя?
- Это для конца песни, - сказала Дианка. - Чтобы было «дзинь».
Папа засмеялся и прикрыл дверь. А утром Дианка положила треугольник в коробку с сокровищами, рядом с серебристой подковкой. А потом пошла на утренник и спела свою песенку. И ни капельки не боялась. Она просто представила, что все в пижамах.
