Бублик и феи
Вечером Дианка читала книжку про фей.
- Феи маленькие, - рассказывала она. - С ладошку. У них прозрачные крылышки, а всё у них хрустальное: и чашки, и цветы, и колокольчики.
- Хрустальное - это какое? - спросил Русик.
- Как стеклянное. Тонкое-тонкое. Тронешь - и звенит.
Русик подумал.
- Я бы у них всё разбил, - честно сказал он. - Я всегда что-нибудь роняю. Вчера чашку, а сегодня Бублика.
Бублик, рыжий и круглый, лежал у них в ногах. Про сегодняшнее он помнил и посмотрел на Русика с упрёком. Но потом простил и замурлыкал. Кровать чуть-чуть качнулась. Потом ещё раз. А потом запахло травой и ночными цветами.
Дианка открыла глаза.
Была ночь, но светлая. В небе висела большая круглая луна. Они стояли на лесной поляне, а вокруг светились грибы - голубые и зелёные, как ночники. В траве мигали светлячки. А посередине поляны росли колокольчики - прозрачные, как стеклянные, и луна в них блестела.
Она посмотрела на себя. На ней было лёгкое платье из светло-зелёных листиков, на голове - веночек из маленьких белых цветов, а на ногах - мягкие туфельки, зелёные, как мох. У Русика была курточка из листьев, зелёные штанишки, такие же туфельки, а на голове - шапочка, как у жёлудя, только большая. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.
- Я жёлудь, - сказал Русик и потрогал шапочку.
- Тише! - сказал тоненький голосок. - Пожалуйста, тише!
Перед ними в воздухе висела фея. Совсем маленькая, с ладошку, в платье из голубого лепестка, с крылышками, как у стрекозы. Только крылышки были тусклые, как будто в пыли.
- Я Росинка, - сказала фея. - Сегодня особенная ночь. Раз в году распускается лунный цветок. Его роса делает наши крылышки блестящими. Без неё мы летаем, но не светимся. Вон он.
Посреди поляны, в самой середине прозрачных колокольчиков, стоял закрытый бутон, белый, как луна.
- Он откроется, только если к нему тихо-тихо подойти и тронуть, - вздохнула Росинка. - А колокольчики звенят от каждого шороха. А когда они звенят, цветок пугается и закрывается крепче. Мы летим - крылышки шуршат, и колокольчики звенят. Мы уже всё перепробовали.
Из-под большого листа лопуха выглядывал тощий рыжий котёнок с большими ушами. Он сидел не шевелясь, как будто его нарисовали.
- А это Топотун, - сказала Росинка. - Он у нас живёт.
- Я не шевелюсь, - сказал котёнок, не шевелясь. - Если я пошевелюсь, я что-нибудь разобью. Я вчера наступил на грибок. А позавчера сам себе на хвост. Меня потому и зовут Топотун.
- Можно я попробую? - спросила Дианка.
Она пошла к колокольчикам на цыпочках, очень тихо. Сделала один шаг. Второй. На третьем шаге задела колокольчик подолом.
- Дзинь, - сказал колокольчик.
Бутон вздрогнул и сжался.
- Теперь я! - сказал Русик.
Он пошёл ещё тише, чем Дианка, на самых-самых цыпочках. Но шапочка-жёлудь съехала ему на глаза, Русик качнулся, взмахнул руками и задел сразу пять колокольчиков.
- Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-бом!
Феи закрыли уши. Бутон сжался совсем.
- Бом - это не я, - сказал Русик. - Это они сами.
Все замолчали. Русик сел на траву рядом с лопухом и посмотрел на котёнка. Потом на его лапы. Потом наклонился совсем близко.
- Топотун, - сказал он. - Покажи лапку.
Котёнок испуганно показал. Лапка была рыжая, а снизу - розовые подушечки, мягкие, как маленькие подушки.
- Это же тапочки! - сказал Русик. - У тебя на лапах тапочки! Котики ходят тихо-тихо. Наш Бублик ночью приходит, а мы не слышим. Мы спим, а он уже на кровати лежит. Вот как тихо!
- Ты не Топотун, - сказала Дианка. - Ты Тихотун.
Котёнок посмотрел на свои подушечки. Потрогал одной лапой траву. Трава даже не шелохнулась.
- Тихотун, - повторил он шёпотом. - Ну... ладно. Только вы не смотрите. Нет, смотрите. Только не дышите.
И он пошёл.
Одна лапа - между двумя колокольчиками. Тишина. Вторая лапа. Тишина. Хвост поднялся и чуть качался, помогая держаться ровно. Усы коснулись прозрачного колокольчика, колокольчик задрожал - но не зазвенел. Котёнок замер. Подождал. И пошёл дальше. Мягко-мягко, на подушечках, как ходят все коты на свете.
Феи висели в воздухе и не дышали. Дианка держала Русика за руку, а Русик держал себя за нос, чтобы не чихнуть.
Котёнок дошёл до середины. Встал на задние лапки. И тихонько тронул белый бутон носом.
Бутон вздрогнул. А потом медленно-медленно раскрылся. Лепестки были серебряные, а внутри лежали капли росы и светились, как маленькие луны.
- Ах! - сказали феи.
Они слетелись к цветку, и каждая окунула крылышки в росу. И крылышки засветились: голубым, розовым, золотым. Над поляной закружились огоньки, как будто звёзды спустились потанцевать.
Котёнок вернулся тем же путём, и ни один колокольчик не звякнул. Только когда он вышел на траву, все колокольчики разом зазвенели сами - тихо и радостно, как будто хлопали.
- Я Тихотун, - сказал котёнок гордо. - Нет. Я всё-таки Топотун. Но тихий.
Потом феи танцевали, а дети танцевали вместе с ними, только очень осторожно. Даже Русик ничего не уронил.
Росинка подлетела к Дианке и положила ей на ладонь маленькую стеклянную росинку. Прозрачную, круглую, с искоркой внутри.
- Она никогда не высохнет, - сказала фея. - Это вам. Спасибо.
Дианка зажала росинку в кулаке. Топотун свернулся у лунного цветка, укрыл нос хвостом и замурлыкал тихо-тихо, так тихо, как умеют только коты. И глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.
Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах, поперёк одеяла, лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на Дианку так, как будто хотел что-то сказать.
- А я в детстве, - сказал он, - ходил так тихо, что даже колокольчики...
Но не договорил: зевнул и уснул.
Дианка разжала кулак. В руке лежала маленькая стеклянная росинка, круглая, с искоркой внутри.
В дверь заглянула мама.
- Кто тут не спит? - спросила она. - Что это у тебя светится?
- Росинка, - сказали Дианка и Русик. - От фей.
Мама засмеялась и выключила свет. А утром Дианка положила росинку в коробку с сокровищами, рядом с серебристым треугольником. Росинка лежала тихо-тихо и подмигивала искоркой.
