Бублик и привидение
Вечером на улице поднялся ветер. Он забрался в щёлку балконной двери и загудел: у-у-у-у.
Русик натянул одеяло до самого носа.
- Это привидение? - спросил он.
- Привидений не бывает, - сказала Дианка. - Они бывают только в книжках. В старых замках.
- А они страшные?
- Не знаю, - честно сказала Дианка. - Я ни одного не видела.
Ветер в щёлке погудел ещё, а потом затих.
Бублик, рыжий и круглый, забрался к ним в ноги на одеяло, послушал, не гудит ли, и замурлыкал. Кровать качнулась. Потом ещё раз. И запахло мокрой травой, туманом и старыми камнями.
Дианка открыла глаза.
Они стояли на зелёном холме. Холм был весь покрыт кустиками вереска, но вереск ещё не цвёл: стоял серо-зелёный, с крепко закрытыми бутончиками. Внизу, в тумане, лежало озеро, по склону бродили белые овечки. А на самой вершине стоял старый замок из серого камня, с башнями и узкими окнами. Небо было вечернее, сиреневое, и над самой высокой башней всходила круглая луна.
Она посмотрела на себя. На ней была юбочка в зелёно-синюю клетку, белая блузка, зелёная вязаная кофточка, белые гольфы и чёрные туфли, а на голове клетчатый берет с красным помпоном. У Русика - такой же берет, белая рубашка, зелёная вязаная жилетка, гольфы, туфли и... юбочка в клетку.
- Я в юбке? - удивился Русик.
- Это килт, - сказала Дианка. - В таких ходят храбрые горцы.
- Тогда ладно, - сказал Русик и сразу стал храбрым горцем.
А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.
У ворот замка, под каменной ступенькой, кто-то сидел. Сначала было видно только два уха. Потом - весь котёнок. Тощий, рыжий, с большими ушами.
- Вы не туда, - прошептал он. - В замок ночью не надо. Там воет.
- Кто воет? - спросила Дианка.
- Привидение. Каждую ночь, в самой высокой башне. У-у-у-а-а-а! Все разбегаются. Овечки, ёжики, совы. Я Туманчик. Я живу в замке. А ночью сижу тут, под ступенькой.
Из ворот вышла старая овечка. В клетчатой шали, в очках и с вязаньем в руках.
- Добрый вечер, - сказала она. - Я леди Мэгги, хранительница замка. Не пугайтесь, раз уж пришли. Беда у нас. Видите вереск? Он цветёт только от музыки. Раньше каждую осень на башне играли на волынке, и холм за одну ночь становился сиреневым. А теперь волынщик уехал к внукам. Играть некому. А вместо музыки в башне...
Тут из башни раздалось:
- У-у-у-у-а-а-а-и-и-и!
Овечки на склоне бросились врассыпную. Туманчик залез под ступеньку целиком. Русик взял Дианку за руку.
Дианка достала из рюкзака со звёздами фонарик.
- Пойдём посмотрим, - сказала она. - Кто не видел привидений, тот их и боится.
По винтовой лестнице они поднялись на самую высокую башню. Туманчик шёл сзади, прижимаясь к Дианкиным гольфам. Ступенька. Ещё ступенька. Ещё сто ступенек.
Наверху была маленькая круглая комната с окном на луну. Посередине стояла волынка - клетчатый мешок с трубками. А рядом с волынкой висело в воздухе привидение.
Маленькое. Белое. Круглое и мягкое, как облачко. С розовыми щёчками и большими глазами.
Оно увидело детей, ойкнуло и спряталось за волынку.
- Вы... не убегаете? - спросило оно из-за волынки тоненьким голосом.
- Нет, - сказала Дианка.
- Все убегают, - вздохнуло привидение и выглянуло. - Я Бу. Я тут живу уже триста лет. Мне одиноко. Я хотел, чтобы расцвёл вереск, и стал учиться играть на волынке. А у меня не выходит. Получается «у-у-у-а-а-а». И все убегают. И мне ещё больше одиноко.
- Так это ты не воешь, - сказал Русик. - Ты учишься. Как я на дудочке. Я тоже сначала пищал, как чайник. И все закрывали уши. А надо было послушать и похлопать.
Бу посмотрел на Русика. Глаза у него стали ещё больше.
- Меня никто никогда не слушал, - сказал он.
Тут из-за Дианкиных гольфов вышел Туманчик. Сам. Уши у него дрожали, но он подошёл к Бу близко-близко и сел рядом с волынкой.
- Можно я послушаю? - спросил он.
Бу так обрадовался, что засветился. Он набрал воздуху и подул в трубку.
- У-у-у-а-а...
- Подожди, - сказал Туманчик. - Давай вместе. Я буду мурлыкать. А ты играй под меня.
И Туманчик замурлыкал. Мур-мур, мур-мур. Ровно, как часики. Бу слушал, слушал, а потом подул снова, тихонько, под мурлыканье.
И волынка запела.
По-настоящему. Протяжно, весело, звонко. Мелодия вылетела из окна башни и покатилась по холму.
Дианка выглянула в окно - и ахнула. Вереск на холме зашевелился. Бутончики раскрывались один за другим, и по склону побежали сиреневые волны. Через минуту весь холм стал сиреневым, от замка до самого озера. А луна светила сверху, и вереск в лунном свете казался серебряным.
Внизу собирались все, кто раньше разбегался. Овечки, ёжики, совы. Они слушали. Потом овечки стали танцевать, а совы - качать головами в такт. А леди Мэгги вязала и притопывала копытцем.
- Браво! - закричал Русик и захлопал. И все внизу захлопали тоже.
Бу засветился так ярко, что в башне стало светло, как днём.
- Мне хлопают, - прошептал он. - Мне ещё никогда не хлопали.
Когда музыка кончилась, Бу вылетел в окно, сорвал внизу маленькую веточку вереска и прилетел обратно.
- Это вам, - сказал он. - Чтобы вы помнили: вереск цветёт от музыки. А музыка - от друзей.
Дианка зажала веточку в кулаке.
Туманчик свернулся клубком на тёплом клетчатом мешке волынки и уснул. А Бу тихонько играл ему колыбельную, совсем без «у-у-у». И глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.
Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный.
- А я в детстве, - сказал он, - однажды играл с привидением. На волынке. Я мурлыкал, а оно...
Но не договорил: зевнул и уснул.
Дианка разжала кулак. На ладошке лежала маленькая веточка вереска с сиреневыми цветочками.
В дверь заглянула мама.
- Кто это у меня тут гудит, как волынка? - шёпотом спросила она.
- Это не мы, - сказал Русик сквозь сон. - Это Бу. Он учится.
Мама улыбнулась и прикрыла дверь.
А утром Дианка положила веточку вереска в коробку с сокровищами, рядом с маркой с ромашкой. А вечером ветер снова загудел в щёлке балконной двери: у-у-у-у. Русик сел в кровати и громко захлопал.
- Молодец! - сказал он ветру. - Учись дальше!
