Бублик и медвежата
Вечером Русик спросил:
- А весна - это когда?


- У нас всегда тепло, - сказала Дианка. - А на севере, в лесу, зимой лежит снег. А весной он тает. Бегут ручьи, растут подснежники. И просыпаются медведи. Они всю зиму спят в берлоге.

- Всю зиму? - Русик даже сел. - И даже не завтракали?

- Ни разу.

- Как Бублик, - сказал Русик. - Он тоже всё время спит. Только завтракает.



Бублик, рыжий и круглый, лежал у них в ногах. Он приоткрыл один глаз, как будто хотел сказать, что он не всё время спит. Но ничего не сказал. Он замурлыкал, и кровать чуть-чуть качнулась. Потом ещё раз. И запахло талым снегом и свежей землёй.
Дианка открыла глаза.



Был весенний лес. Солнце светило сквозь берёзы, и на ветках набухали почки. Снег лежал только кое-где, серыми островками, а между ними из земли поднимались подснежники, белые и голубые. С веток капало: кап, кап, кап. А совсем рядом бежал ручей. Весенний, широкий, быстрый. Он грохотал по камням и пенился. А через ручей лежало старое берёзовое бревно.



Она посмотрела на себя. На ней был тёплый сиреневый вязаный свитер с белыми подснежниками, коричневые вельветовые штанишки, коричневые ботинки на шнурках и сиреневый вязаный беретик. У Русика - синий вязаный свитер, такие же штанишки и ботинки и синяя вязаная шапочка. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.

- Весна! - сказал Русик и наступил в лужу.

На пеньке у ручья сидел котёнок. Тощий, рыжий, с большими ушами. Уши у него были прижаты.

- Тише, - сказал он. - Он и так громкий.
- Кто? - спросила Дианка.


- Ручей, - сказал котёнок. - Зимой он молчал. Лежал подо льдом. А теперь проснулся и рычит. Я Капель. Я тут живу. Я к нему близко не подхожу.


Дианка посмотрела на котёнка. Он был очень похож на Бублика. Только тощий и молодой. И очень испуганный.
И тут с того берега кто-то позвал:

- Эй! Эй! Помогите!

На том берегу стояли два медвежонка. Бурые, пушистые, круглые, ростом с Русика. Один с белым пятнышком на груди, другой без пятнышка. Они топтались у воды и не знали, что делать.



- Я Шишка, - крикнул медвежонок с пятнышком. - А это Пыжик. Мы утром проснулись первые. Раньше мамы. И пошли смотреть весну. Тут был лёд, мы по льду перешли. А лёд растаял! А мама спит в берлоге. Вон там.


Он показал лапой на этот берег. Там, под корнями большой ели, была берлога, и из неё доносилось: «Хр-р-р... хр-р-р...»

- Она скоро проснётся, - сказал Пыжик. - А нас нет. Она будет волноваться.
- Идите по бревну, - сказал Русик.

- Оно скользкое, - сказал Шишка. - И качается. И ручей внизу рычит. Мы боимся.

Дианка подумала. Потом открыла рюкзак и достала верёвочку. Длинную. Если её натянуть над бревном, за неё можно держаться, как за перила.


- Надо отнести конец верёвочки на тот берег, - сказала она. - Медвежата возьмутся за него, а мы будем держать здесь. И они перейдут.

Она подошла к бревну. Бревно было мокрое и скользкое. Дианка поставила ногу, и бревно поехало.

- Ты тяжёлая, - сказал Капель. - А бревно старое. Тут нужен кто-то лёгкий.

Все посмотрели на Капеля. Он был самый лёгкий. И лапы у него были цепкие.

- Нет, - сказал Капель. - Там же ручей. Он рычит.

Русик подошёл к ручью. Близко-близко. И послушал.

- Он не рычит, - сказал Русик. - Он поёт.
- Как это поёт?


- Он же проснулся, - сказал Русик. - Всю зиму спал подо льдом, а теперь проснулся. Вот и поёт. Громко, от радости. Я тоже, когда просыпаюсь, пою. Бу-бу-бульк! Бу-бу-бульк!


И Русик запел вместе с ручьём. Громко и не очень правильно: «Бу-бу-бульк!» А ручей грохотал вместе с ним. Получалось смешно. Капель фыркнул. Потом хихикнул.
- Бу-бу-бульк, - сказал он тихонько.

- Громче!
- Бу-бу-бульк!

Ручей шумел, Русик пел, и Капель пел. И уши у него поднялись.
- Давай верёвочку, - сказал он.



Дианка дала ему конец верёвочки, и Капель взял его в зубы. Подошёл к бревну. Поставил одну лапу. Бревно было мокрое и холодное. Внизу пенился ручей.
- Бу-бу-бульк, - сказал Капель сквозь верёвочку.


И пошёл. Лапка за лапкой. Бревно чуть-чуть качалось, но он был лёгкий, и бревно его держало. Капель шёл и пел, и ручей пел под ним, и Капель уже не понимал, кто громче.

Он дошёл до середины. Потом ещё чуть-чуть. И спрыгнул на тот берег, прямо к медвежатам.

- Держите, - сказал он и отдал им конец верёвочки.

Медвежата крепко взялись за верёвочку. Дианка и Русик держали другой конец на своём берегу. Верёвочка натянулась над бревном, как перила.



Первым пошёл Шишка. Держась за верёвочку, по бревну, тихонько. Потом Пыжик. А за ними Капель, последним, и пел, чтобы им было весело. «Бу-бу-бульк!»
И все перешли.

Тут из берлоги послышалось большое сонное: «Ах-х-х». Из-под корней ели вылезла медведица. Большая, бурая, лохматая и тёплая. Она потянулась, зажмурилась на солнышко и увидела медвежат.

- Доброе утро, - сказала она. - А вы уже весну посмотрели?

- Посмотрели! - закричали медвежата и бросились к ней обниматься.

Медведица посмотрела на детей и на котёнка. Медвежата всё ей рассказали, перебивая друг друга. Медведица слушала и кивала.


- Спасибо вам, - сказала она. - Весной ручьи всегда громкие. Но кто их не боится, тот слышит, что они поют.

Дианка достала из рюкзака печенье. Медвежата съели свои кусочки сразу, а медведица - медленно, с удовольствием, она ведь всю зиму не завтракала.


Потом медвежата сбегали к иве у ручья и принесли детям веточку. На веточке сидели пушистые серебристые почки, мягкие, как котята.

- Это верба, - сказал Шишка. - Она первая просыпается весной. Раньше всех.
Дианка взяла веточку и зажала её в кулаке.


Капель свернулся на тёплом пеньке у самого ручья, как рыжий бублик. Ручей пел. Капель мурлыкал. Медвежата спали у медведицы под боком. А глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.

Дианка открыла глаза.

Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах, поперёк одеяла, лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный.

- Бублик, - пробормотал Русик, - а ты, значит, тоже по бревну...

Но не договорил: зевнул и уснул.
Бублик хитро прищурился и тихонько сказал: «Бу-бу-мур».

В дверь заглянула мама.
- Почему не спим? - спросила она.

- Мама, - сказала Дианка, - а ручей весной поёт или рычит?


- А я в детстве, - сказала мама, - пускала по весенним ручьям кораблики. И мне казалось, что ручей смеётся.
Она улыбнулась и тихонько прикрыла дверь.

Утром Дианка достала коробку с сокровищами и разжала кулак. На ладони лежала маленькая веточка вербы с пушистыми почками.

Дианка положила веточку в коробку, рядом с розовым пёрышком. А Бублик потрогал пушистую почку лапой и замурлыкал, как будто узнал котёнка.