Бублик и черепашки
Вечером Дианка читала Русику книжку про морских черепах.


- Черепаха прячет яйца в тёплый песок, - читала она. - А потом, ночью, из песка вылезают маленькие черепашки. И бегут к морю. Сами. По лунной дорожке.
- Сами? - удивился Русик. - Без никого?

- Без никого. Им луна показывает дорогу.

- А если луна спряталась? За тучку?
Дианка заглянула в книжку. Про тучку там ничего не было.

- Тогда они что-нибудь придумают, - сказала она.

Бублик, рыжий и круглый, лежал у них в ногах и слушал. Он замурлыкал, и кровать чуть-чуть качнулась. Потом ещё раз. И вдруг запахло солью и тёплым ветром.

Дианка открыла глаза.


Была ночь. Тёплая-тёплая. Под ногами лежал мягкий песок, ещё горячий от дневного солнца. Впереди, за белой полоской пены, шумело море: «Ш-ш-ш... бух! Ш-ш-ш... бух!» А над морем висела большая круглая луна, и от неё по воде бежала серебряная дорожка.



Она посмотрела на себя. На ней была сиреневая рубашка с короткими рукавами и двумя карманами на пуговках, песочные шортики, сандалии и сиреневая кепка. У Русика всё такое же, только рубашка синяя и кепка синяя. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.

- Мы как будто сторожа, - сказал Русик и поправил кепку.

- Тс-с-с! - зашипел кто-то сверху. - Не топайте! Тут гнездо!


На песчаном бугре, за старой корягой, сидел котёнок. Тощий, рыжий, с большими ушами. Он сидел очень прямо, как настоящий сторож.


- Я Прибой, - сказал он. - Я сторожу черепаший пляж. Видите бугорок? Там, в песке, черепашьи яйца. Сегодня ночью из них вылупятся черепашки. А я их сторожу.

- От кого? - спросил Русик.

- От всех, - сказал Прибой. - От чаек. От крабов. От тех, кто топает.
Тут море сказало «бух!», и Прибой прижал уши и съёжился за корягой.

- А моря ты тоже сторожишь? - спросил Русик.


- Море я не сторожу, - быстро сказал котёнок. - Море слишком громкое. Я к нему не хожу. Я отсюда смотрю. Отсюда хорошо видно.

Дианка посмотрела на котёнка. Он был очень похож на Бублика. Только тощий и молодой. И очень серьёзный.

По песку медленно приползла большая старая черепаха. Панцирь у неё был тёмный и гладкий, а глаза добрые и немного сонные.


- Добрый вечер, - сказала она медленно. - Хорошо, что вы пришли. Сегодня мои малыши пойдут в море. Я буду ждать их там.

И старая черепаха медленно уползла к воде, вошла в пену и поплыла по лунной дорожке.



А бугорок вдруг зашевелился. Песок задрожал, осыпался, и из него показалась маленькая голова. Потом ещё одна. И ещё. Черепашки! Маленькие, тёмненькие, с лапками как вёсла. Они вылезали одна за другой и смотрели по сторонам.

- Их много! - прошептал Русик. - Раз, два, три... Я дальше не умею!


И тут на луну наползла туча. Большая, мягкая, тёмная. Стало темно. Лунная дорожка погасла.
Черепашки остановились. Одна поползла налево. Другая направо. Третья вообще развернулась и поползла к дюнам.


- Ой-ой-ой, - сказал Прибой. - Они не знают, где море! Луна же показывает дорогу! А луны нет!
- У меня есть фонарик, - сказала Дианка и полезла в рюкзак.


- Нет! - сказал Прибой. - Нельзя фонарик! Черепашки подумают, что это луна, и поползут к фонарику, а не к морю. Бабушка черепаха говорила.

Дианка вздохнула и закрыла рюкзак. Она достала верёвочку: может, выложить дорожку? Но верёвочка была короткая, а пляж длинный.

Русик стоял и смотрел в темноту. Потом закрыл глаза.
- Ты что, спишь? - спросила Дианка.

- Я слушаю, - сказал Русик. - Если не видно, надо слушать. Где шумит, там море.

Дианка тоже закрыла глаза. «Ш-ш-ш... бух!» - шумело впереди.
- Точно, - сказала она. - Там.


- А кто лучше всех слышит? - спросил Русик и открыл один глаз. - У кого самые большие уши?
Все посмотрели на Прибоя. Уши у Прибоя были самые большие на всём пляже.


- Я, - тихо сказал котёнок. - Но я к морю не хожу. Оно бухает.

- А ты пойди первым, - сказал Русик, - и подними хвост. Черепашки пойдут за хвостом. А мы пойдём по бокам, чтобы никто не потерялся.

- А если оно меня бухнет?


- Оно не бухает, - сказал Русик. - Оно зовёт. Ты же, когда есть хочешь, тоже громко мяукаешь. Вот и море громко зовёт черепашек. Чтобы они услышали.


Прибой подумал. Посмотрел на черепашек. Они ползали по песку туда-сюда, маленькие и растерянные. Одна уткнулась носом прямо в его лапу.

- Ладно, - сказал Прибой. - Только вы рядом.

Он спустился с бугра. Поднял хвост, как флажок. И пошёл. Медленно. Уши торчком. Дианка шла с одной стороны, Русик с другой, и они развели руки, как ворота.

- Сюда, сюда, - шептала Дианка черепашкам. - За хвостиком.


Черепашки поползли. Одна, вторая, третья. Все за рыжим хвостом. Песок стал мокрым и прохладным. Море шумело всё громче. «Ш-ш-ш... бух!»
Прибой остановился. Шерсть у него встала дыбом, совсем чуть-чуть.

- Близко, - прошептал он.
- Ещё шажок, - сказала Дианка.


Котёнок сделал шажок. И ещё один. И тут прибежала волна. Не большая, а маленькая, тёплая и пенная. Она подбежала к самым лапкам Прибоя, лизнула их и сказала: «Ш-ш-ш-ш».

Прибой замер.

- Ой, - сказал он. - Она не бух. Она «ш-ш-ш». И щекотно.

Он хихикнул. Волна убежала обратно, а за ней побежали черепашки. Первая. Вторая. Десятая. Они плюхались в пену, и волна уносила их, и они плыли, маленькие и храбрые.


А туча уползла, и снова вышла луна. Серебряная дорожка легла на воду, и по ней плыли черепашки, много-много тёмных точек. Далеко впереди их ждала старая черепаха.

Последняя черепашка, самая маленькая, на минутку обернулась. Посмотрела на Прибоя. И поплыла.
- Пока, - сказал Прибой. - Приплывайте в гости.

Он сидел у самой воды, и волны подбегали к его лапам, и он их больше не боялся.

Потом из моря медленно вышла старая черепаха. Она подползла к детям и положила на песок что-то маленькое.


- Это море принесло давно-давно, - сказала она. - Деревянная черепашка. Её кто-то вырезал. Я берегла её для хороших сторожей.

Дианка взяла черепашку. Она была маленькая, гладкая и тёплая. Дианка зажала её в кулаке.



Прибой улёгся на песок у самой воды. Свернулся, как рыжий бублик. Волны шумели: «Ш-ш-ш... ш-ш-ш...» И это было совсем как мурлыканье. Прибой замурлыкал в ответ. А глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.


Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах, поперёк одеяла, лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный.

- Бублик, - пробормотал Русик, - а ты, значит, тоже на пляже сторожем...

Но не договорил: зевнул и уснул.

Бублик хитро прищурился. Уши у него были большие. Очень большие.
В дверь заглянул папа.

- Кто тут не спит? - спросил он шёпотом.
- Папа, - сказала Дианка, - а море громкое, потому что зовёт?


- А я в детстве, - сказал папа, - думал, что море шумит, потому что дышит. Как Бублик, когда спит.
Он улыбнулся и тихонько прикрыл дверь.

Утром Дианка достала коробку с сокровищами и разжала кулак. На ладони лежала маленькая деревянная черепашка, гладкая, как будто её долго гладили волны.

Дианка положила черепашку в коробку, рядом с гранёным кристалликом. А Бублик послушал, как за окном шумит море, и замурлыкал ему в ответ.