Бублик и белки
Вечером Русик рассказывал, как гулял на площадке.
- Там висячий мостик. Он качается. Туда-сюда. Я по нему прошёл. Держался за верёвку.
- Молодец, - сказала Дианка. - А белки живут в лесу и ходят по таким мостикам с сосны на сосну. У них там целый городок, наверху. Домики в дуплах, с окошками.
- А у них есть мамы, которые говорят «держись за верёвку»?
- Наверное, есть.
Бублик, рыжий и круглый, забрался к ним в ноги на одеяло. Хвост у него был пушистый, почти как беличий. Он замурлыкал, и кровать качнулась. Потом ещё раз. И запахло смолой, шишками и тёплыми соснами.
Дианка открыла глаза.
Они стояли высоко-высоко, на широкой деревянной площадке вокруг ствола огромной сосны. Вокруг площадки были перила. А вокруг были другие сосны, и на каждой - маленькие домики в дуплах, с круглыми дверцами и окошками, а между соснами висели верёвочные мостики. Солнце садилось, и стволы сосен стали золотые и рыжие, как Бублик.
Она посмотрела на себя. На ней было платьице из мягкого зелёного войлока, цвета мха, с коричневым пояском, коричневые колготки и коричневые сапожки, а на голове - коричневая шапочка, похожая на шапочку жёлудя, с хвостиком на макушке. У Русика - такая же зелёная курточка, коричневые штаны и такая же шапочка-жёлудь. А рюкзак со звёздами, как всегда, был у Дианки за спиной.
- Мы жёлуди, - сказал Русик. - Только большие.
Мимо пробежала белка с шишкой. Потом ещё одна, с двумя. Все спешили, все несли шишки и орешки к самой большой сосне, где на ветках уже висели бумажные фонарики.
А у самого ствола, обняв его всеми четырьмя лапами, сидел котёнок. Тощий, рыжий, с большими ушами. Он прижимался к сосне так, как будто сосна могла убежать.
- Меня зовут Кедрик, - сказал он, не отпуская ствол. - Я живу у белок. Тут всё хорошо. Шишки, орешки. Только мостики. Они качаются. Я по ним не хожу. Никогда.
К ним подбежала белка с пушистым хвостом и в переднике. Она была очень взволнованная.
- Вы не видели Пушка? - спросила она. - Это мой сыночек. Маленький, рыженький, с кисточками на ушах. Сегодня Праздник шишек, все собрались, а его нет!
Все стали искать. Кедрик отпустил сосну одной лапой и навострил уши. Уши у него были самые большие во всём городке.
- Слышите? - сказал он. - Сопит.
Все прислушались. Тихо-тихо, издалека, с самой дальней сосны, доносилось: «Фью-ю... фью-ю...» Кто-то спал.
- Он на Дальней сосне, - ахнула белка. - Пошёл за самой красивой шишкой. Для бабушки. И уснул.
На Дальнюю сосну вёл самый длинный мостик в городке. Старый, тонкий, из одной верёвки и узких дощечек. Он висел над лесом и тихонько качался на ветру.
- Я схожу, - сказала Дианка.
- Нельзя, - сказала белка. - Он для маленьких. Под нами он скрипит, а вас и подавно не выдержит. Только кто-нибудь совсем лёгкий. Такой, как...
Все посмотрели на Кедрика. Кедрик снова обнял ствол всеми четырьмя лапами.
- Он же качается, - сказал он в сосну.
Русик подошёл и сел рядом с ним.
- Качается, - согласился Русик. - Как гамак. Ты в гамаке когда-нибудь лежал?
- Лежал, - сказал Кедрик. - Мне понравилось.
- Вот. В гамаке тоже качается. А не страшно, а весело. Надо просто качаться вместе с ним. Туда-сюда. Не спорить.
- А если я упаду?
- А ты держись, - сказала Дианка. Она достала из рюкзака верёвочку, привязала один конец к перилам, а другой дала котёнку. - Держи в зубах. Это будет твоя ниточка. Иди и держи. Я буду светить фонариком.
Кедрик подумал. Посмотрел на мостик. Мостик качнулся. Кедрик тоже качнулся. Сам. Туда-сюда.
- Как гамак, - сказал он. - Туда-сюда.
И отпустил сосну.
Он ступил на первую дощечку. Мостик качнулся. Кедрик качнулся вместе с ним. Вторая дощечка. Третья. Дианка светила фонариком, Русик тихонько пел «туда-сюда, туда-сюда», а белки на всех соснах замерли и смотрели.
Посередине мостик качнулся сильнее всего. Кедрик остановился. Зажмурился. А потом вспомнил: гамак. Туда-сюда. И пошёл дальше, покачиваясь, как будто танцует.
И вот он на Дальней сосне.
В маленьком дупле, свернувшись клубком, спал бельчонок. В лапах он держал самую красивую шишку, какую только можно себе представить: круглую, ровную, золотую.
- Пушок, - сказал Кедрик. - Вставай. Праздник.
Пушок проснулся, увидел котёнка и очень удивился.
- Ты же по мостикам не ходишь.
- Не ходил, - сказал Кедрик. - А теперь хожу. Садись мне на спину. Обратно пойдём вместе. Туда-сюда.
И они пошли. Кедрик - с верёвочкой, Пушок - у него на спине с шишкой. Мостик качался, а они качались вместе с ним и смеялись. Белки на всех соснах захлопали лапками.
Мама-белка обняла Пушка так крепко, что у него распушился хвост. А бабушка-белка получила самую красивую шишку и сказала, что такой у неё не было за всю жизнь.
Потом был Праздник шишек. На всех соснах зажглись бумажные фонарики. Белки катали шишки по мостикам, как мячики, и прыгали с ветки на ветку. А Кедрик ходил по мостикам туда и сюда, просто так. Ему понравилось.
Мама-белка подошла к детям и протянула маленький жёлудь. Гладкий, блестящий, в шапочке с хвостиком.
- Это вам, - сказала она. - Из нашей кладовой. Самый лучший.
Дианка зажала жёлудь в кулаке.
Кедрик уснул на мостике, как в гамаке. Мостик тихонько качался, туда-сюда. А глаза у Дианки и Русика стали закрываться сами.
Дианка открыла глаза.
Она лежала в своей кровати, в своей пижаме со звёздочками. Рядом сопел Русик. А в ногах лежал Бублик - круглый, рыжий и очень довольный.
- А я в детстве, - сказал он, - однажды ходил по мостику. Над самым лесом...
Но не договорил: зевнул и уснул.
Дианка разжала кулак. На ладошке лежал маленький жёлудь в шапочке.
В дверь заглянула мама.
- Кто тут не спит? - спросила она шёпотом.
- Мы качаемся, - сонно сказал Русик. - Туда-сюда.
Мама засмеялась и прикрыла дверь.
А утром Дианка положила жёлудь в коробку с сокровищами, рядом с вязаным тупиком. Жёлудь был совсем маленький. Но шапочка у него была точь-в-точь как у них.
